Дело было в 2003 году, был я тогда следователем по особо важным делам, и дали мне дело по преднамеренному банкротству большого колхоза, до кучи там было уклонение от уплаты налогов, присвоение и пучок других статей. Схитил там председатель несколько миллиончиков, перевел имущество все в новое предприятие (свое же), а все работнички, кредиторы и государство остались кинутыми и обиженными. Получил я санкцию на обыски, собрал группу оперов – помощников и помчались мы в деревню нагибать председателя. Везде прошерстили, и дома у него, и в бухгалтерии, и в архиве, и вроде бы к концу уже обыск подходит. В большой деревянной избе несколько комнат – правление колхоза. Весь народ стоит в большой комнате, посреди – большой сундук, набитый изъятыми документами. Еще один следователь – моя помощница – пишет протокол обыска, а я просто хожу по комнатам и смотрю по сторонам, не пропустили ли чего. Захожу в соседнюю – там никого нет, стоит сейф (пустой, как оказалось), за ним – подоконник, и всякий хлам на подоконнике, видно, что хлам старый, даже паутиной подернулся кое-где, пыль везде. И вдруг замечаю на этом старом подоконнике конверт – стоит вертикально, открытый, и видно, что набит он купюрами. Пачка купюр, одинаковых по размеру, рисунка на деньгах не видно, т.к. стоит пачка вертикально, а я смотрю сверху. Деньги старые, все в пыли. Чужого мне не надо, никогда не воровал, и не могу объяснить, как получилось, что ручонки срамные сами потянулись к деньгам и залезли в конверт. Видно, сработал какой-то глубинный инстинкт русского человека, рефлекс, о существовании которого я и не подозревал. Ну понятно, что я хотел взять пачку денег и показать хозяевам – типа, почему у вас деньги без присмотра лежат? Или я это сам себя успокаиваю, и предыдущую фразу написал для очистки совести? Ладно, оставим психоанализ. Суть в том, что какое-то мгновение руки мои мне не подчинялись и жили своей жизнью, и в это мгновение они успели залезть в конверт и деньги эти взять. И что же вы думаете? Только я их достал, как выявилась страшная ложь – никакие это не деньги, а простые бумажки одинакового размера, положенные в виде пачки в конверт. Но ужас заключался не в этом, а в том, что пыль, которая ровным слоем лежала на деньгах, оказалась не пылью, а родамином – красящим веществом со светящимся эффектом. В мгновение ока руки мои, всунутые в конверт, оказались выкрашенными в ярко-красный цвет. Еще не поняв в чем дело, я попытался стряхнуть, стереть эти яркие пятна, но только размазал ровным слоем по всем ладоням. В общем, на горьком опыте я тогда узнал, что это была химловушка – специальная западня с целью выявить вора. Родамин не смывается с кожи несколько дней, как ни три её, а с одежды – вообще неизвестно сколько времени. Химловушки и у оперативных служб на вооружении стоят. И вот стою я посреди комнаты с ярко-красными ладонями, и думаю, как сейчас выйти ко всем людям, которые, кстати, ждут меня, чтобы подписать протокол и ехать домой после тяжелого дня. Потер-потер еще руки, постряхивал, похлопал ладонями – крепко въелся, зараза, ну никак его не оттереть. Наждачкой, наверное, только… Надулся, как индюк, спрятал руки за спину и вышел ко всем – не будешь же прятаться бесконечно. Там как раз протокол был дописан, увидели меня и говорят – во, как раз вовремя, давай подписывать. Вот так и не удалось долго руки прятать. Подошел, руки из-за спины достал и взял ручку. Зеленин Серега, опер, стоял рядом, первый краем глаза заметил ненормальное красное свечение от моих рук и говорит:
- Ну ка, ну ка…, – берет мою руку за локоть и поворачивает ладонью вверх, к свету, и предстала таким образом моя рука на обозрение общественности.
Ржач потряс председательский дом. Я бы даже сказал, мегаржач. Пара человек согнулась от смеха, пара облокотилась о стол, чтобы не свалиться, пара просто утирала слезы.
- Ай-яй-яй, Паша, как же так?!
- Паша, разве так можно?!
- Паша, воровать нехорошо!
И прочее в том же духе. И ведь не спрячешь эти ручищи в карман, чтобы одежду не измазать, и крана то рядом нет – руки помыть. Тут зашел замначальника налогового отдела оперов, который не присутствовал при начале этого спектакля, увидел мои руки, все понял и стебанулся по-своему:
- Говорят, от онанизма еще и слух портится!
В общем, взбодрились все под конец рабочего дня. А красный цвет держался на руках еще три дня (хотя мылом мыл дома десять раз подряд), и когда назавтра я пришел на работу в следственное управление, то была вторая серия ржача – уже среди следователей.

 
Добавить в любимые (75) | Просмотров: 2756 | Версия для печати

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий
Имя:
комментарий:
Код:*